«Классика» - слушать книги

Когда в жизни появляются свободные минуты для долгих размышлений, невольно начинаешь возвращаться к вопросам веры и смысла. Сходится ли внутреннее ощущение с тем, как прошла вся жизнь? В повести Толстого встречаются два пожилых мужчины. Оба уже многое повидали - но именно сейчас в их буднях

Знакомо чувство, когда дело жизни вдруг начинает ускользать, а рядом уже кто-то помоложе старается показать себя лучше? Макар Аггеевич - машинист со стажем, всю свою жизнь проработал на железной дороге. Для него паровоз - не просто техника, а почти друг, которому нужны уход и понимание. Макар знает

Когда кажется, что жизнь складывается нормально - работа, семья, дом, все как у людей - что может вдруг разрушить эту иллюзию? Иван Ильич Головин, обычный чиновник с, вроде бы, понятной судьбой. Карьера шла своим чередом, выборы делались по привычке, дом напоминал картинки из журналов. Но однажды с

Крепко держатся в памяти моменты, когда кажется - вот-вот привычный порядок рухнет. Европа конца 1860-х как раз проживает такой момент: пруссаки уже заставили содрогнуться Австрию, а теперь не собираются держаться в тени. Вся Европа напряглась: новый сильный игрок - Пруссия - шаг за шагом собирает

Кажется странным, когда старый друг вдруг пропадает из виду - особенно после войны, где вместе рисковали жизнью. Джемс Додд и Годфри Эмсворт познакомились на англо-бурской кампании, и между ними быстро завязалась настоящая мужская дружба. Но когда Годфри был ранен и отправлен домой, связь

Когда кажется, что в провинциальной глуши уже ничто не способно нарушить устоявшийся порядок, вдруг всплывает тайна, которую не скрыть ни за замшелыми стенами, ни за лицемерием викторианских взглядов. Случайное убийство - вот тот камень, который сдвигает привычную жизнь с насиженного места. Одно

А бывало ли такое: читаешь знаменитого автора - а он неожиданно ломает привычный ход событий, уводит в сторону, рассуждает сам с собой или вдруг начинает стройно шутить? У Пушкина есть особые произведения, где он будто меняет маски. В «Арапе Петра Великого» обращается к судьбе Ибрагима Ганнибала:

Тревожило когда-нибудь ощущение, что все вокруг только ранит - и ни мысль, ни воспоминание не приносят покоя? У Франсиса Жамма, поэта из Верхних Пиренеев, такие вопросы жили внутри постоянно. В рассказе «Горечь жизни» поэт Лоран, измученный сомнениями и внутренней болью, оглядывается на привычные